— Ну и что из того? Я такой не знаю. Содержанка какая-нибудь?

— Нет, очевидно, служанка. Она просит о месте.

— Служанка?.. Служанка?.. Может, та, которая у маркиза? Шестой этаж, квартира налево.

Уяснив себе, что осведомляюсь я не о содержанке, он несколько смягчился и даже вылез из своей дыры в вестибюль — рослый поджарый старик с седыми баками, обликом церковного сторожа и величавыми жестами.

Я взбежал по ослизлым ступеням крутой лестницы, остерегаясь прикасаться к перилам, и на шестом этаже трижды деликатно постучал в дверь квартиры налево.

Она немедленно распахнулась; на пороге, держась руками за обе створки и преграждая мне путь, стояла особа необъятных размеров в засаленном платье.

— Вам кого? — брюзгливо спросила она.

— Вы госпожа Мелани?

— Да.

— Я виконт де Турневиль.

— А! Ну, тогда входите.

— М-м-м... дело в том, что внизу моя мать и священник.

— А!.. Ну, тогда приведите их. Только не попадайтесь на глаза привратнику.

Я спустился, потом снова поднялся, на этот раз с матушкой; за нами шествовал священник. И все время мне слышались позади еще чьи-то шаги.

В кухне Мелани предложила нам стулья, мы все четверо уселись и начали переговоры.

— Он очень плох? — спросила матушка.

— Плох, сударыня, долго не протянет.

— А священника он хотел бы видеть?

— М-м-м... вряд ли.

— Могу я сейчас повидать его?

— Да, но... но только... только... при нем эти девицы, сударыня.

— Какие девицы?

— Его... ну... его подружки.

— О!

Матушка покраснела до корней волос.

Аббат Пуаврон потупился.

Меня все это начало забавлять.

— Не пойти ли к нему сперва мне? — предложил я. — Посмотрю, как он меня примет, и, быть может, сумею смягчить его сердце.

— Ты прав, мой мальчик, — согласилась матушка, приняв мои слова за чистую монету.

Тут где-то открылась дверь, и женский голос позвал: