Мне здесь что-то не здорово... Еще не хватало мне вздохов немощной графини на фоне классической выверенности быта, девственности и непорочности... Нет, я уверен - и речи быть не может о непорочности. А она ничего!" На этой стадии анализа глаза Козлова уперлись в черное пианино. Вот как раз пианино вызвало в нем тревогу совершенно неясной природы. Ему померещилось, будто сей клавишный инструмент как бы делит комнату на невидимые отсеки незримыми перегородками, которые мешают жизнелюбам вроде него нормально перемещаться... Однако это уже шизофрения. Главное - не теряться, и Козлов, вспомнив свои недавние насмешки над дельными, в общем-то, советами друзей, слегка смутился. Но он сумел взять себя в руки и чуть погодя едва уже не краснел за свои опасения. Между ним и пианино, тем не менее, установилась тайная вражда. .
Легкая, как перышко, Олечка вприпрыжку проникла в комнату и притворила за собой дверь. "Экое резвое существо, - подивился Козлов, - словно ребенок скачет. К чему такая живость? "
Он был рад появлению хозяйки, потому что чудо-плавки сделались некоторым образом тесны, и Козлов был не прочь как можно скорее от них освободиться. Во исполнение этого желания он решил направить беседу в нужное русло, но не знал, с чего начать. Взгляд его упал на раскрытую книжку, лежавшую на смятом покрывале.
- Читаешь, - полувопросительно сказал он, потянулся и книжку взял. Хм... "Алиса в стране чудес", - Козлов с напускным интересом поднял глаза.
- Я люблю сказки, - радостно поддержала предложенную тему Олечка. - У меня их даже на лекциях отбирают... А я читаю! - И она фыркнула от смеха, не в силах сдержать восторг при воспоминании о бородатом лекторе, который свирепо приблизился к ней и выразил желание взглянуть, что это она читает с таким упоением.