- Деньгами помочь?

- Да не надо мне твоих мятых... Сколько дашь? Ты все там же, начальничек, примус-чайничек? Оборотней, жидков своих в рай переправляешь?

- Прошу, не антисемитничай, Аркадий! Что ты против них имеешь?

- Я что?...От, на днях 'шкет' говорил - Бегут жиды -плохой знак.

Кранты.Унюхали.Скажи, Маш - кранты теперь нашему...благо-сос-то-янию?

-Окстись! О чем ты, Аркадий? Был ты научный сотрудник, защищаться хотел... Где всё теперь? Твое состояние ничто не порушит. Или, признайся, референта своего Залмановича забыть не можешь? А ведь, знаешь, не все такие...

В таком плане поговорили они пока не расстались под разгулявшимся ливнем.

Санечка мой не такой, с откровенной гордостью за Санечку думала по дороге домой Фофанова. Никогда б в жизни не стал бы мой Санечка подсиживать ближнего, искать соринку в чужом глазу, писать каверзные письма. За полтора года регулярных отказов Клепик в ОВИР единой жалобы не писал. А мог бы, и с большими на то основаниями, чем у других-многих. Ах, какие экземпляры кляуз попадались на глаза Фофановой! Как это они могут сварганить жалобку - слова собрать по-обиднее. Какой-нибудь Закон на свою пользу приплетут и оскорбленную невинность разыграют и льстивым подхалимажем к начальству подъедут - 'в виду вышепомянутых вопиющих нарушений Великой Советской Конституции просим выдать нам визу без промедлений и строжайшим образом наказать ответственных, порочащих высокое звание....

Мария Петровна заметила, что и сама туда же -совершает ошибку, невольно обобщает - 'они', когда думает всего лишь об отдельных гражданах еврейской национальности. Думает в совершенно непозволительном третьем лице. Она пожурила себя , наказала впредь быть осмотрительней в скороспелых выводах. Кстати, решила она, теперь, при новом всплеске отъездных разрешений, вызванном, очевидно, климатическими веяниями в международной политике, следовало снова подумать о сохранности Санечки. Раз он, чудак-человек, не ведает, что творит и сам о себе позаботиться не умеет. Интересно, заметить, что формально Фофанова не курировала отъездное дело Клепика; в её ранге водились дела по-важнее. В виде исключения, на сей раз, на ближайшую среду, она вызвала его открыткой к себе на прием. Утром, в десять ноль-ноль.