После того, как дело Клепика прочно поселилось в архиве отказных решений, Фофанова теперь уже регулярно, раз в квартал обязательно, замечала присутствие Санечки в прихожей ОВИРа.. Узнавала, кажется одним сердцем, его печальную, но невероятно милую фигуру, притулившуюся себе у стеночки.Теперь Фофанова была за него спокойна - разрешений на выезд поступало все меньше и меньше. К тому же, время от времени, Мария Петровна всё равно прослеживала, чтобы по недосмотру Санечкино дело не проштемпелевали, как это порою у нас бывает, бездушно и автоматически. Чтобы не выкинули его ненароком из родной страны на все четыре стороны. Не в службу, а в дружбу, она заботливо перекладывала папку Клепика А.С.

в безопасные архивные тылы.

Надо сказать, что капитану Фофановой погоны достались не за красивые глазки.

Начальник ОВИРа прочил ей скорое повышение: - Не далек тот день, когда мне, полковнику Зотову, дают генерала, а вас, Мария Петровна, милости просим в мое кресло. - Только в нашей стране такое возможно. Девчонка из заштатной деревни Крюково, Маруся заработала звание своим нелегким трудом. В Высшей Школе Милиции она была неоднократно отмечена в классах правового законодательства, на уроках по марксисткой идеологии, отличалась не раз и на классификационных стрельбах из личного оружия. В ее подчинении случались охо-хо какие бравые мужчины, старше ее и повыше ростом - и те ее уважали, слушали. Подруги любили ее за крепкий характер, за меткое словцо, за умение выпить по случаю, расслабиться в задушевной компании. Несмотря на занятость и неумолимо летящие годы, Марусины боевые подруги - Верка и Лерка, в биографиях которых имелись свои личные неувязки (кто ж без проблем!), регулярно встречались с Марусей вне службы. Ясно, фокусничали они, случалось, в пределах допустимого. Живые всеш-таки люди.

Взять, например, этим летом, под выходные, Маруся подала идею:- Девьки, смирр-нА! Слуш-мою команду! Протираем шею бензином, надеваем новый протез и - на танцы!