— На шкотах! — уточнил «синий китель» и как знающий человек заслужил уважительные взгляды публики.

— Брат как закричит: «Жорка, держись!» Тут началось такое…

Рассказывать дальше было опасно. Жорка помнил, как неотвратимо бежала навстречу шершавая полоса воды, как он растерялся и забыл размотать веревки с медной загогулины. А когда опомнился, они оба уже барахтались в воде.

— В общем, суток пять штормовали, — быстро закончил Жорка.

Но среди слушателей оказались ребята, которые кое в чем разбирались.

— Постой, постой, — удивился крупный мальчишка со значком «Юный моряк». — В Финском заливе пять суток? И шторма последнее время не было… Скажи уж прямо — перевернуло шквалом. Так?

— Оверкиль! — ехидно уточнил «синий китель».

Очередь заулыбалась. Проще всего было бы соврать, но Жорка не смог. Он медленно побагровел и признался:

— Выбросило на меляк у Лисьего носа…

Громче всех смеялся «синий китель»:

— Моряком еще не стал, а водички нахлебался. Нам таких «подмоченных» командиров не надо…

— Кому это «нам»? Тебе? Или дядюшке? — вступился за Жорку парень со значком. — Как говорят в Одессе, это «две большие разницы».

Жорка упрямо смотрел себе под ноги. Мать их встретила тогда со слезами. Отец был хмур, но ругаться не стал. Отец протянул Жорке свежую газету, ту самую «Ленинградскую правду», и сказал:

— Чем попусту тонуть, иди-ка, парень, учиться!

— Все равно его, хлюпика, не примут, — неожиданно запротестовал брат. Эти слова оглушили Жорку, как удар из-за угла.

— Примут, — с яростью он оглядел брата. — Вот увидишь, примут!

«Синий китель», сам того не подозревая, повторил обидные слова брата. И все смеялись.

Жорка решил было бросить все и выбежать на улицу, громко хлопнув дверью. Но тогда станет смеяться брат:

«А я что тебе говорил? Все равно сбежишь!»

От брата никуда не денешься. Он будет повторять это каждый день, возвращаясь из своей артиллерийской спецшколы, и жизнь вовсе станет невыносимой.