— Я извлекла вашу визитную карточку из того места, куда вы ее — не иначе как от очень большого ума — запихнули, — ледяным голосом поведала она. — А также узнала и о многом другом от Кэрол, когда мы обе пришли в себя. Как может такой тупица, как вы, Дэнни Бойд, зарабатывать себе на жизнь, подвизаясь в качестве частного детектива?

— Да уж, — посетовал я, — едва хватает на хлеб с маслом.

— Я устала как собака, — заявила блондинка все тем же ледяным тоном. — Все болит, и синяки на тех местах, где до сегодняшнего дня мне и в голову не приходило, что они могут появиться. Дадите мне выпить?

— Что именно?

— Немного шотландского виски со льдом.

Я выполнил ее просьбу, а заодно приготовил выпивку и себе. К тому времени, когда вернулся из кухни, она уже сидела на диване, полузакрыв глаза. На ней был светлый, под горло свитер, ткань которого туго натягивали пышные груди, и слаки горчичного цвета, плотно облегающие бедра. Прическа была в полном порядке, и трудно было представить ее еще недавно валяющейся на полу в расхристанном виде, какой она запечатлелась в моих глазах в наше последнее с нею свидание.

Она чуть склонила голову — от силы на полдюйма — в знак признательности, когда брала стакан из моих рук, после чего отпила большой глоток. Я тоже сел на диван, но не рядом, а оставив небольшое пространство между нами, чтобы ненароком не коснуться синяков на теле гостьи.

— Ушло немало времени, чтобы вытянуть из Кэрол все подробности, так как сестра и потом все время порывалась вновь затеять драку, — устало поведала она. — Можете себе представить, каково это: пытаться вести вразумительный разговор, сидя у кого-то на животе и прижимая коленями руки того к полу?

— Да, без сноровки нелегко, — согласился я.

— Короче говоря, из ее слов я поняла, что Пол Бэйкер исчез из клиники прошлой ночью, прихватив три истории болезни, и одна из них — моя.

— Верно, — подтвердил я.

— И вы, как и Джон Лэндел, думаете, что в его планы входит шантаж.