Референдум был проведен.

Подавляющее большинство, даже тысяч двадцать русскоязычных жителей, торжественно поклялось, что готово претерпеть какие угодно невзгоды, лишь бы восстановить истинную независимость государства и невинность нации, похищенные московскими насильниками полстолетия назад.

“Лучше мыло в независимой стране, нежели пудинг в объятиях империи”, — декларировал Блаженный Юссь, школяр и рок-поэт, из окна кафе “Москва”, где проходило большое собрание.

На самом деле это пищевое мыло было вовсе не таким уж противным, ведь ко всему можно привыкнуть. Пищевое мыло еще в хрущевские времена изобрел брат известного архитектора Александра Йодина биохимик Пеэтер-Пьер Йодин, увлекавшийся изобретением всякой снеди. До пищевого мыла он выдумал сладкую землицу, хрустящие камешки и прочие съедобные диковинки, однако они не получили широкого распространения. Тогда как за пищевое мыло биохимик был удостоен Ленинской премии. Возможно, это было как-то связано с Карибским кризисом, вспыхнувшим в то время, и обострением холодной войны. Во всяком случае, отнюдь не сразу пищевое мыло было внедрено в производство (да и необходимость в этом отсутствовала, так как в магазинах еды в ту пору было достаточно). Наоборот, рецепт его изготовления был засекречен, и хотя Йодина не убили с азиатской жестокостью (ему даже язык не вырвали), все же он вынужден был дать подписку о том, что в течение двадцати лет о своем изобретении никому не проговорится. Предположительно, Москва намеревалась пустить в ход этот рецепт в случае, если грянет атомная война и все органические ресурсы будут заражены. Так изобретение Йодина попало в сейф для особо важных вещей Генштаба Советской армии, и сам министр обороны маршал Малиновский повесил ключ от сейфа себе на шею и не снимал его даже во время сна.