Дальше - больше. Проблема мамонта Хутора Михайловского расширялась и углублялась. Правительство Литвы с прибалтийским спокойствием заявило о полном нейтралитете в русско-украинском конфликте, но не преминуло напомнить, что Литва, как правоприемница польско-литовского государства от моря до моря, из скромности могла бы претендовать по крайней мере на бивни мамонта. Воспрянули Казань и Улан-уде. Здесь припомнили все: и осаду Киева 1242 года, и изощренное варварское коварство московских князей в Куликовской битве, так и не оплаченные долги золотой орде, и трехсотлетнюю гуманитарную помощь. Все бурлило.
С новой силой всплыл вопрос о праве наций на самоопределение, об исторических родинах, о репрессированных народностях, об истоках и корнях. Украинськи пысьмэнныки снова вспомнили наивное письмо Ивана Денисова "Как нам обустроить шестую часть земли?" и, пользуясь неопровержимыми историческими данными (тут же в Киево-Печорских подземельях, а именно на станции метро Арсенальна, была найдена рукопись начала первого века), показали, что украинцы никакого отношения к русским не имеют , а являются наследниками скифов, гуннов и этрусков, о чем еще раньше неоднократно писал известный вкраинський фантаст и исследователь летающих тарелок, Олэсь Брэдник. Профессор Павло Груша, исследуя особенности компартийных переводов с русского на украинский, доказал их полную несовместимость, а в интервью радио Свобода назвал автора "Вия" мерзким негодяем и предателем украинского народа.