- И тем не менее... Сдается мне, у нас на свадьбе будет немало полицейских...

Пэмпренетта тут же ощетинилась.

- Легавые на нашей свадьбе? Да кто же это их позовет?

- Легавых, как ты их называешь, Пэмпренетта, никогда не приглашают, они приходят сами... Пойми, если все друзья наших родителей явятся на свадьбу, это будет самое крупное собрание всех багаленти* побережья за последние тридцать лет! И можешь не сомневаться, полиция не упустит такого случая взглянуть, как поживают ее... подопечные и освежить в памяти кое-какие лица... А потому даю тебе добрый совет: спрячь свое ожерелье и носи его только дома, хорошенько закрыв дверь. Иначе ты рискуешь провести медовый месяц в Бомэтт**...

______________

* Преступников. - Примеч. авт.

** Марсельская тюрьма. - Примеч. авт.

- Это несправедливо...

- А по-твоему, та, у кого укради тогда ожерелье в Каннах, сочла это справедливым?

Довод, очевидно, смутил Пэмпренетту, и она слегка замялась.

- Ну, это было так давно...

- Думаешь, если бы его сперли у тебя, через пятнадцать лет ты бы на это чихала?

- Ну нет!

Девушка обиженно надулась.

- И вообще, ты сбиваешь меня с толку всеми этими рассуждениями, добавила она. - Чего ты, собственно, хочешь?

- Чтобы ты больше не воровала...

- И по-твоему, хорошо, если я начну бездельничать?

- Но ты могла бы работать.

- А я что делаю?

Бруно взял ее за руки.

- Послушай меня, Пэмпренетта... Я люблю тебя больше всего на свете и не хочу потерять... А это неизбежно случится, если ты собираешься продолжать в том же духе. Сколько лет твой отец провел в тюрьме?

- Не знаю...

- А мать?

- О, мама - не так уж много... наверняка меньше твоей!

- Свою мать я почти не знаю. По воскресеньям бабушка водила нас смотреть на нее сквозь прутья решетки... И ты бы хотела нашим детям такого же существования?