- H-н... ет.

- И чтобы они стали жульем, как наши родители?

Пэмпренетта вспыхнула и гневно выпрямилась.

- А ну, повтори, что ты сказал!

- Что наши родители мошенники.

- Ах, значит, я не ослышалась... это... это ужасно... Ты чудовище, Бруно! Ты смеешь оскорблять тех, кто произвел нас на свет? И при этом говоришь о каком-то уважении к Святой Деве, той, кого божественный сын поцеловал у подножия креста?

Бруно в отчаянии воздел руки.

- Но какая связь...

- Надо почитать отца и матерь своих!

- Да, когда они достойны уважения!

- О! Так скажи сразу, что мой отец каналья!

- А кто же еще? С утра до вечера он обкрадывает государство!

- И вовсе нет! Просто папа отказывается подчиняться законам, которых не одобряет.

- Все преступники говорят то же самое.

- Но папа никого не убивал!

- Из-за него мужчины и женщины часть жизни провели в тюрьме, из-за него таможенники убивали контрабандистов, работавших под его же началом, а многие портовые полицейские оставили вдов и сирот. И ты еще уверяешь, будто твой папочка не последний мерзавец?

- Я никогда тебе этого не прощу, Бруно! И вообще, по какому праву ты так со мной разговариваешь? Твой отец...

- То же самое я думаю и о нем, если тебя это утешит.

- Ты попадешь в ад!

- В ад? Только за то, что я хочу, чтобы ты стала честной и наши дети воспитывались в уважении к законам? Да ты, похоже, совсем спятила!

- Вот-вот, давай, оскорбляй теперь меня! Ипполит был совершенно прав!

Бруно приходил в дикую ярость, стоило ему услышать имя Ипполита Доло, своего ровесника, почти так же долго увивавшегося вокруг Пэмпренетты.

- И в чем же он прав, этот Ипполит?

- Он верно говорил, что с тобой мне нечего и надеяться на счастье!

- А с ним, значит, тебя ждет райское блаженство, да?

- Почему бы и нет?

- Ладно, я все понял. Зря я не верил тем, кто писал мне, что, пока я сражаюсь в Алжире, ты обманываешь меня с Ипполитом!