- Он у нас самый умный.

- Отстань, - недовольно поморщился Саша и развел, обвившие его ручонки сестры.

- У, какой злюка! - обиделась Гюлька. - И все равно я так думаю, и Мася так думает, и "Моряк" об этом говорила.

Гюлька взъерошила Маису волосы и положила головку на подушку рядом с ним.

- Не тормоши его, Гюлька. С сердцем шутить нельзя, - строго сказал Саша.

- Брось, старик. Боли теперь никакой нет. Дышать только тяжеловато. Хумар ханум правильно сказала - надо на воздух...

- Не советую, Мася... Ей что! Она маменькина дочка! Не бельмеса в медицине не понимает. Знает только одно - "больше воздуха", "хорошее питание" или еще что-нибудь.

- Маменькиных дочек устраивают получше, - отпарировал старший брат.

- А чем наш детдом плохое место?... Кругом санатории, дачи, море, бесплатная еда и всего двадцать минут до города.

Маис спорить не стал.

- Да, неплохое, - согласился он. - Но мне правда хорошо.

- Мась, если тебе хочется на улицу, - пойдем, - предложила Гюлька.

Маис, прислушиваясь к себе, закрыл глаза, а потом одним рывком вскочил с постели на ноги.

Тревога на Сашином лице постепенно сменилась светлой улыбкой. Брат одевался быстро - брюки, рубашка, пиджак...

- Пойдем, братва! - уже через минуту кричал он, подняв победно руку.

Они вышли в коридор.

- Принесите мне трубу, - попросил Мася. - Я сыграю вам "Неаполитанский танец".

Гюлька сорвалась с места и побежала в сторону клуба.

- Пойди с ней, Саша. Она там может свалиться в оркестровую яму...

К выходу он шел один. Руки его вдруг стали ватными и тяжелыми. Но поднять правую и надавить ею на парадную дверь сил у него еще хватило. В лицо пахнуло налетевшим с моря, чуть влажным и прохладным порывом ветра. Он успел еще немного глотнуть от него, увидеть сгущающиеся сумерки и первые, самые яркие звезды на темнеющем небе. Но переступить порог и отвести глаза от звезд он уже не успел.