Джованни кивнул.

— Значит иди. Собирайся, пока я пообедаю. И не мешкай. Книги возьми, бумаги, а барахло всякое оставь!

— Дядюшка, а как же Пьетро? — спросил Джованни.

— Это кто еще? А, слуга твой. Это уж ты у Умберто спрашивай. Добрый дядюшка Умберто разрешил Джованни забрать с собой своего Пьетро, да еще и вручил племяннику немного денег на дорогу, в придачу к множеству напутствий и наставлений. При прощании купец расчувствовался до слез и наконец приказал вывести из конюшни белую красавицу-кобылу, которую Джованни в шутку прозвал Логикой.

— Вот, забирай, — сказал дядюшка Умберто, вручая Джованни поводья. — Лошадь добрая, даром что кобыла, так ведь тебе ж не воевать. И езжай скорее, с Богом, пока я не передумал!

Тетушка Матильда, дородная супруга Умберто Буонтавиани расцеловала Джованни на прощание, и свита архидьякона тронулась в путь на север, в Ломбардию.

Сбылось заветное желание Джованни, об исполнении которого он горячо молил Господа еще два дня тому назад: он покидал Болонью. Только не было ему от этого счастья. Джованни думал, сколь туго бы ему пришлось, выйди он из тех же ворог нищим студентом, но тогда он был бы свободен, а в свите дядюшки-архидьякона Джованни чувствовал себя не лучше, чем в доме Буонтавиани. Отчего только сеньора архидьякона обуяла гордыня, и он вбил себе в голову сделать племянника епископом? Джованни сильно сомневался в реальности этого замысла. Что же дальше? Скорее всего, придется стать служащим либо Курии, либо миланской архиепархии, и при том, конечно, под покровительством дяди. Да и, сказать по правде, на что еще мог он надеяться? Изучать теологию в Париже — это была мечта. Или даже того меньше. Так, химера, дым. Джованни ехал понурив голову всю дорогу до валломброзанского монастыря, в котором почтенный архидьякон решил остановиться на ночь.

Поутру, прослушав мессу и плотно подкрепившись, они отправились дальше. Через некоторое время дядюшка оставил место впереди отряда и подъехал к Джованни.