— Что ты такой несчастный, милый племянник? Боязно тебе? — начал дядя. — Ободрись, вспомни, как апостол Павел сказал Тимофею: «кто епископства желает, доброго дела желает». Да и разве мог бы я предложить тебе что-либо худое?! Хлопочу я, милый мой, с одним только стремлением — устроить тебя в жизни получше. Ведь я поклялся твоему покойному отцу заботиться о тебе, когда он лежал на смертном одре… — дядюшка расчувствовался.

Джованни знал по рассказам других людей, что дядюшки Роландо не было при кончине его отца. Он слушал эту болтовню в надежде больше узнать о своем нынешнем положении и не мог понять, верит ли сам архидьякон в то, что говорит.

— Дело, знаешь ли, такое, что, кажется, Фортуна нам улыбается, и ты уж будь добр, постарайся сделать все от тебя зависящее, чтобы она над нами не посмеялась, — продолжал дядюшка с воодушевлением. — Генрих король Английский, и как он там еще, написал Сеньору Папе, что у него в одной епархии в графстве Честер — дурацкие у них названия, ей Богу — возникли проблемы с выборами. Каноники тамошней церкви хотели было выбрать кого-нибудь из своих, да вмешался какой-то аббат. Короче говоря, дело кончилось потасовкой, и решили обратиться за советом к третьим лицам. Епископ Честера в Нормандии, а архиепископа, который над этой епархией господин, и вовсе нет. Делать нечего, пришлось допустить вмешательство короля. Генрих Английский как верный сын Римской Церкви передал дело на рассмотрение Святому Престолу. Он попросил Сеньора Папу назначить епископа, только непременно молодого и образованного, так как там у них очень, мол, туго с познаниями и нужно немало усилий, чтобы навести порядок. Проблемы такие же, как везде: симония, женатые священники, земельные споры. Ничего особенного. Англичане, насколько я знаю, в серьезных делах совсем не смыслят, прямо как дети малые…

— Англичане убили своего архиепископа, — вдруг заявил Джованни.