— У каждого свой интерес. — Вадим присел, чтобы удобней было прикоснуться паяльником к контакту. — Диалектика семьи и брака, — добавил он. — В конце концов, можно учиться заочно.

— Нет, пойду на вечерний, — угрюмо повторил Евгений. — А если что, соберу крупные вещи в кастрюлю — и с приветом, Софа!

— Тоже верно, — вмешался Михаил. — Нынешние бабы больно любят командовать. К примеру, теща моя…

— Те-те, — остановил его Вадим. — Теща не пройдет, не той мастью кроешь. И вообще, давайте, к примеру, работать…

Вадим водворил регистратор на место и проворно прошелся пальцами по рукояткам переключателей и верньеров.

— Кажется, все в порядке… Миша, спуск!

Туго натянутый кабель побежал с барабана лебедки на колесико блок-балансира, опуская в скважину зонд.

Лебедка бешено вращалась, от вибрации позвякивали рычаги. Наконец, кабель провис.

— Что? Уже на забое? Подъем.

И поползли из окна регистратора диаграммовые ленты… Ревел, меняя обороты, мотор. Короткие, но понятные Михаилу операторские команды следовали одна за другой: “Спуск! Стоп! Спуск до забоя! Подъем! Дай натяжку. Метку не прозевай. Стоп! Спуск!”

Сквозь стеклянную стенку лебедочного отделения было видно, как Женя и Коля то и дело бегали греться к костру, “раскочегаренному” с помощью дизтоплива до впечатляющих размеров.

Зондирование подходило к концу. Прежде всего это было заметно по настроению оператора. Михаил уже знал: шутки, которые возбужденный Вадим начинал выдавать ворохами, означали хорошее качество диаграммной записи и скорый финиш.

— Если существует ад, — кричал Вадим, — то меня в наказание за грехи заставят работать там геофизиком! Или бухгалтером. Женя, Коля! Где вы, черти, загуляли? В аду вы будете работать буровиками. Или председателями обществ, искореняющих алкоголизм.