Секунду спустя она тоже увидела его, и унизительная погоня возобновилась. В довершение всего мэр повернулся в седле и попытался вонзить бандерильи в спину быку. Обе, не попав в быка, упали на песок. К счастью, бык устал, и вторая погоня оказалась намного короче первой. Негодующие возгласы смешивались теперь со смехом. Сеньор де Вильясека взял у помощников еще бандерилий, сказал лошади несколько весьма оскорбительных слов и уговорил ее двинуться к тяжело дышащему быку. На сей раз его приближение к жертве было незаметнее. Он не делал попытки закричать. Вместо этого воспользовался склонностью лошади пятиться и дал ей волю, поэтому она приближалась к быку, не видя его. Бык стоял возле бурладеро, одного из четырех узких огражденных проходов в барьере, глядя на плохо оструганные доски, его черный язык был едва виден.

Тем временем как сеньор де Вильясека рассчитывал дистанцию для блестящей, триумфальной атаки, к голове быка протянулась длинная металлическая трубка. На одном ее конце был микрофон, на другом — Баярд Бруин-младший. Бык обнюхал микрофон, и Баярд, чьи взволнованные глаза виднелись над самым бурладеро, заорал в надежде побудить быка издать какой-то пригодный для записи звук. Разозленный сеньор де Вильясека жестом велел полицейским арестовать преступника, но при этом повернул лошадь мордой к быку. В ту минуту, когда он грузно свешивался вправо, указывая на Баярда обеими бандерильями, лошадь вздумала метнуться влево, и сеньор де Вильясека камнем упал на песок. Бык неторопливо подошел к нему, обнюхал, постоял над ним в бездействии, а потом среагировал на упорную барабанную дробь, которую выбивали на его спине ратанговые трости monosabios

Президент больше не мог этого выносить и объявил бой оконченным, приказал выпустить волов, и бык кротко убежал рысцой с арены, а тем временем сеньор де Вильясека, не стыдясь, плакал в объятьях доброго дона Эваристо, который находился в кальехоне на тот случай, если срочно потребуется соборование.