— Почему не смотришь, что делаешь? — закричали сидевшие среди зрителей голландские туристы.

Бык пошел в атаку и отбросил Кордобано корпусом в сторону.

— Что мы говорили тебе? — закричали голландцы по-голландски.

— Надеюсь, водительских прав тебе не выдали, — выкрикнул кто-то.

Кордобано испробовал серию быстрых, неудачных вероник, однако бык превосходно тормозил, но совершенно не развивал скорости, что делало эти приемы в высшей степени опасными. Раздалось несколько слабых «оле», исключительно от туристов, поскольку это слово звучало так, будто они напоминали уходящему официанту, что им нужно молоко для кофе.

— Убивай его! — закричали испанцы, понимая, что с таким коварным животным почти ничего поделать нельзя.

Однако Кордобано не хотелось этим ограничиваться. «Понтиак» превращал его в неудачника, и он стремился показать себя героем. Закончив серию пассов медиавероникой, он гордо отошел от противника с намерением исполнить несколько манолетин, во время которых тореро отворачивается от быка, поднимая мулету над рогами, когда бык проносится мимо. Первая оказалась на удивление удачной и вызвала первое полноценное «оле» за весь день. Однако по внезапно скривившемуся лицу Кордобано все поняли — во время второй произошло что-то неладное. Что именно, стало ясно, когда Кордобано повернулся. Непредсказуемый бык, внезапно мотнув головой, сорвал зад брюк матадора и теперь, чувствуя какую-то помеху, расхаживал по арене, пытаясь стряхнуть с рога кусок зеленого шелка.

— Чудо, до чего непристойно! — воскликнула герцогиня, поднеся к глазам лорнет.

— Поистине, он сложен, как древнегреческий бог, — прошептала графиня.

Держаться с прежней надменностью бедняге Кордобано было трудно. Испанская публика готова созерцать голый зад, если поединок превосходный, но северные делегации с их более обостренными представлениями о неприличии заливались неудержимым смехом, некоторые дамы то хихикали, как школьницы, то старательно изображали оскорбленную стыдливость.