Проходя двором, пастор старался не смотреть и все же видел постройки новохозяев. Стоило только пройти мимо, и взгляд сам направлялся в ту сторону, как ни противно было на душе. Новая, лишь в прошлом году покрытая дранкой крыша, три красных трубы. Шесть окон, на одном из них занавески. Это окно Рудзита. За занавеской фикус и какие-то цветы. Новохозяева…

За хлевом он увидел Зельгиса, который только что подъехал на фуре к стогу клевера. Погода сегодня ясная, сухая. Эка важность, что воскресенье! Эка важность, что пастор дома и в пять часов совершит в школе богослужение. Ведь у новохозяев много дел посерьезней… Дойдя до конца поросшей ольхой канавы, пастор увидел, что навстречу ему идут Абрик и его жена с граблями на плечах. Наверное, косили сено в низине. День выдался погожий. Эка важность, что сегодня воскресенье и пастор дома…

Пастор поглядел направо, налево. Поздно, уклониться от встречи невозможно. Он остановился и стал смотреть за реку, на поле яровой: пшеницы.

Абрик с женой переглянулись. Жена, задрав нос, молча прошла мимо и даже не взглянула на пастора. Абрик слегка прикоснулся к шляпе, делая вид, будто здоровается, но только сдвинул ее набок, а грабли переложил на другое плечо. Однако остановился.

— Прогуливаетесь, господин Зандерсон? Да, теперь, конечно, можно. Траншею мы засыпали. А то раньше тут скотина ноги ломала… Только не ходите в ольшаник, там везде колючая проволока. А где крапива и хмель — там блиндажи были. Сущая преисподняя! Будь мы как люди, давно бы сговорились и поработали дня два сообща. Скоро оттуда змеи начнут выползать.