- Папа! Мама!

Бог был вне себя от того, что ему предлагали так глупо подражать: она что, не знает, с кем имеет дело? Он сам был хозяином речи. Никогда бы он не опустился до повторения "папа" и "мама". В отместку он вопил что есть мочи.

Мало-помалу, родители начали вспоминать о своем бывшем ребенке. Выиграли ли они от этой перемены? У них был загадочный и спокойный ребенок, а теперь они оказались один на один с отвратительным доберманом.

- Ты помнишь, какая она была красивая, Растение, со своими большими безмятежными глазами?

- А какие спокойные были ночи!

Отныне со сном было покончено. Бог был воплощенной бессонницей. Ночью он едва ли спал два часа. А когда он не спал, то проявлял свой гнев в виде криков.

- Хорошо, хорошо, - отчитывал его отец, - мы знаем, что ты продрыхла два года, но это не значит, что не надо теперь позволять другим спать.

Бог вел себя как Людовик XIV, он не выносил, чтобы спали, когда он не спит, чтобы ели, если он не ел, чтобы ходили, если он не ходил и чтобы говорили, если он не разговаривал. Особенно этот последний пункт бесил его.

Врачи разобрались в этом состоянии не больше, чем в предыдущем: "патологическая апатия" превратилась в "патологическую раздражительность", и никакой анализ не объяснил этот диагноз.

Они предпочли прибегнуть к распространенному умозаключению:

- Это компенсирует два предыдущих года. В конце концов, ваш ребенок успокоится.

"Если я его раньше не выброшу в окошко" - думала отчаявшаяся мать.

Костюмы бабушки были готовы. Она уложила их в чемоданы, сходила к парикмахеру и села на самолет Брюссель-Осака, который в 1970 году совершал перелет за какие-то двадцать часов.

Родители ждали ее в аэропорту. Они не виделись с 1967 года: сын был сжат в объятиях, невестка приняла поздравления, Японии выразили свое восхищение.

По дороге на гору заговорили о детях: двое были восхитительны, с третьим была проблема. "Не будем отчаиваться!" Бабушка заверила, что все уладится.