Нужно это единственно потому, что проход туда - это зачастую билет в один конец. Иначе, это бы не было необходимо.

Я уселась на лестнице, думая о бабушке и белом шоколаде. Она способствовала моему освобождению от смерти, и немного погодя наступил ее черед. Словно была заключена сделка. Она оплатила мою жизнь своею. Знала ли она об этом?

По крайней мере, я сохранила воспоминание о ней. Моя бабушка сняла гипс с моей памяти. Просто прокрутить назад: она здесь, живая, держит плитку шоколада как скипетр. Так я возвращаю ей то, что она дала мне.

Я не заплакала. Я снова поднялась в комнату, чтобы играть в самую лучшую игру в мире: юлу. У меня была юла из пластмассы, стоившая всех богатств в мире. Я раскручивала ее и часами неподвижно смотрела. Это постоянное вращение казалось мне важным.

Я знала, что такое смерть. Мне не достаточно было понимать это. У меня была масса вопросов. Проблема была в том, что официально я располагала всего шестью словами, из которых не было ни одного глагола, ни одного союза, ни одного наречия: с этим трудно было построить вопросительное предложение. Конечно, на самом деле, в моей голове был необходимый лексикон - но как внезапно перейти от шести к тысяче слов, не разоблачив свой обман?

К счастью, выход был: Нишио-сан. Она говорила только по-японски, что ограничивало ее общение с моей матерью. Я могла тайком поговорить с ней, спрятавшись за ее языком.

- Нишио-сан, почему мы умираем?

- Ты что, разговариваешь?

- Да, но не говори об этом никому. Это секрет.

- Твои родители обрадовались бы, если бы узнали, что ты разговариваешь.