Поистине у Нишио-сан были прекрасные истории для рассказа: тела там всегда оказывались разорванными на куски.

Поскольку я все более удерживала при себе свою няню, мои родители решили нанять вторую японку, чтобы помочь ей. Они дали объявление в деревне Шукугава.

У них не было трудностей с выбором: пришла всего одна женщина.

Кашима-сан сделалась второй нянькой. Она была противоположностью первой. Нишио-сан была молодой, доброй и милой; она была некрасива и происходила из бедных слоев народа. Кашима-сан было лет пятидесяти и обладала красотой столь же аристократической, как ее происхождение: ее великолепное лицо глядело на нас с презрением. Она принадлежала к той старой японской знати, которую американцы уничтожили в 1945 году. Она была принцессой в течение 30 лет, и однажды оказалась без титула и без денег.

С тех пор она зарабатывала на жизнь трудом служанки, как тот, что мы ей предложили. Она считала всех белых виноватыми в своем унижении и ненавидела нас в массе. Ее прекрасные утонченные черты и высокомерная худощавость внушали уважение. Мои родители разговаривали с ней с почтением, как с важной дамой; она с ними не разговаривала и старалась работать как можно меньше. Когда моя мать просила ее помочь ей в чем-то, Кашима-сан вздыхала и бросала на нее взгляд, говоривший: за кого вы меня принимаете?

Вторая гувернантка обращалась с первой, как с собакой, не только из-за ее скромного происхождения, но также потому, что она считала ее предательницей, заключившей договор с врагом. Она оставляла всю работу Нишио-сан, которая имела злополучный инстинкт подчинения своей государыне. Та нападала на нее по малейшему поводу:

- Ты заметила, как ты с ними разговариваешь?

- Я разговариваю с ними так же, как и они со мной.

- У тебя никакого чувства чести. Тебе не достаточно, что они унизили нас в 1945 году?

- Это были не они.

- Это то же самое. Эти люди были союзниками американцев.