А к месту схватки уже спешили другие рыцарские отряды. Еще немного, и тверичи будут смяты.

Дмитрий оглянулся.

За его спиной плотными рядами стояла заждавшаяся переяславская рать. Правее ее — конные дружинники князя Довмонта, отличавшиеся от остального русского войска темным цветом доспехов; на псковичах были и литовские, и немецкие, и шведские панцири. А еще дальше, на самом краю, застыли в ожидании владимирцы князя Святослава, суздальцы князя Юрия. Вот она, прибереженная сила, которая переломит ход сражения.

К Дмитрию подъехал князь Довмонт:

— Не пора и нам, княже?

Дмитрий кивнул: пора…

— За Русь!

Взметнулось голубое переяславское знамя.

Повторяя сигнал, поднялись стяги псковских, владимирских и тверских дружин. Русская конница устремилась вперед, нацелившись во фланг рыцарского войска.

Древний воинский клич: «За Русь! За Русь!» — гремел над полем битвы.

Впереди конницы с мечом в руке мчался князь Дмитрий. Почти рядом с ним, отставая лишь на половину лошадиного корпуса, — Довмонт Псковский.

Спохватившись, немецкие воеводы начали поворачивать своих рыцарей навстречу русской коннице. Но — не успели. Дружинники с налету врубились в немецкий строй.

Все смешалось.

Битва распалась на множество яростных единоборств. Перед каждым русским витязем был свой противник: или рыцарь в латах с длинным прямым мечом, или оруженосец в кольчужном доспехе с секирой и кинжалом, или пеший лучник-кнехт в круглом железном шлеме.

Дмитрий схватился с каким-то рыцарем. Перегнувшись в седле, князь ускользнул от сокрушительного удара тяжелого рыцарского меча, наотмашь рубанул по шлему, украшенному перьями. Рыцарь удержался в седле, попробовал было снова напасть, но подоспевший телохранитель Дмитрия свалил его ударом боевого топора.