Но он огрызнулся:
- Пустые ваши слова, тетушка, потому взыскивать с меня окончательно не за что. Я Софью Артамоновну не неволю. Мне и самому боязно, что она затеяла, но - ежели ее такое желание, чем я тому причинен? Она не маленькая, имеет свой разум, может рассудить, за кого идет и на какую жизнь. А я - дурак я, что ли, что счастье само плывет мне в руки, а я стану отказываться?
- Да какое счастье, глупый ты человек? Не будет тебе с нею счастья, не ужиться грачу с белой лебедью...
- Уж это, тетушка, как Бог даст. Я же вам скажу вот что: моя жизнь теперича такая, что, куда ты меня ни поверни, мне не может быть хуже, чем сейчас, потому - хуже уж не бывает.
В церкви, однако, Соня оплошала. Под венцом стояла белая как мел, священнику согласие сказала - точно в подушку, никто и не слыхал, и, когда сняли венцы и священник приказал моло-дым поцеловаться, пошатнулась. После венчания справляли на новоселье свадебную вечеринку. Улучив минутку, старуха вызвала Соню в сени, и, пока она шептала обычные напутствия и наставления, какими награждают новобрачных посаженые матери, молодая билась у нее на плече, рыдая в истерическом припадке...
- Что я над собою сделала!.. что сделала!.. О, Боже! И вдруг все это напрасно?!
"А я совсем потерялась. Не придумаю, что сказать, что делать. Топчусь возле нее, бормочу, что, мол, дело сделано - не разделывать стать; думала бы раньше, а снявши голову, по волосам не плачут; стерпится - слюбится... все эти наши, знаешь, бабьи присловья! А самой так на нее горько, - ну, вот точь-в-точь - когда сын в солдаты уходил..."
Так кончилась жизнь Сони Следловской, потому что дальше началось уже житие.
Может быть, расчет Сони покорить Прохора своему нравственному влиянию, стать руково-дительницею и наставницею своей новой семьи, и удался бы. Прохор очень хорошо понимал ее превосходство и - в короткое свое жениховство - мало что совестился, даже побаивался невесты-барышни. Он сознавал, что судьба странно связывает его жизнь с существом особого, высшего порядка, с существом мудреным и хрупким, с которым и обращаться надо по-особенно-му, но как именно - он не знает: выходит, барышнино дело будет приказать и научить, а его - слушаться и делать, что велено.