Но был еще пятый член семьи – этот никогда не спешил и не обращал внимания на суматоху. Он лежал на полке над батареей, растянувшись, с полуприкрытыми глазами, и почти не подавал признаков жизни – разве что зевал время от времени. Рот широко открывался и показывал чистый розовый язычок, а когда закрывался снова, по телу, от усов до хвоста, пробегала сладкая дрожь. Так у Кота Вильяма начинался день.

Питер хватал свою сумку, оглядывался напоследок кругом, перед тем как выбежать из дома, и всякий раз видел Вильяма. Голова кота лежала на одной лапе, а другая лениво свисала с полки, купаясь в восходящем тепле. Теперь, когда нелепые люди ушли из дома, кот мог несколько часиков серьезно поспать. Питер выходил навстречу ледяному северному ветру и с завистью вспоминал дремлющего кота.

Если вам кажется странным думать о коте как о настоящем члене семьи, тогда вам надо знать, что лет Вильяму было больше, чем Питеру и Кэт, вместе взятым. Молодым котом он познакомился с их мамой, когда она была еще школьницей. Вместе с ней он поступил в университет и через пять лет присутствовал на ее свадьбе. Когда Виола Форчун ожидала первого ребенка и, случалось, днем лежала на кровати, Кот Вильям растягивался на большой круглой горке посередине, которая была Питером. Когда рождались Питер и Кэт, он исчезал из дома на целые дни. Никто не знал, куда и зачем он уходит. Он тихо наблюдал все печали и радости семейной жизни. При нем младенцы стали малышами, которые пытались поднимать его за уши, а малыши стали школьниками. Он знал родителей, когда они были молодыми сумасбродами и жили в одной комнате. Теперь в доме с тремя спальнями они были не такими сумасбродами. Да и сам Кот Вильям остепенился. Он больше не приносил мышей и птичек в дом и не клал их к ногам неблагодарных людей.