В камине ярко горел огонь, и пламя облизывало толстое вязовое полено. Ледяной ветер хлестал по крышам и завывал в дымоходе. С автобусной остановки Питер и Кэт бежали бегом, чтобы не замерзнуть. А в доме тепло, и рядом старый друг, притворяется, что он моложе своих лет, повалился на спину и беспомощно болтает в воздухе передними лапами. Хочет, чтобы ему почесали грудку. Питер тихонько поводил пальцами под мехом, урчание сделалось громче – таким громким, что загремели все косточки в старом теле. А потом кот тронул лапой пальцы Питера и стал пододвигать их повыше. Питер позволил ему управлять своей рукой.

– Хочешь, чтобы почесал тебе подбородок? – шепнул он.

Но нет. Кот хотел, чтобы ему пощекотали шейку. Питер нащупал там что-то твердое. Когда он трогал это зернышко, оно выскальзывало то влево, то вправо. В меху что-то запуталось. Питер приподнялся на локте, чтобы разобраться. Раздвинул мех. Сперва ему показалось, что он увидел украшение, серебряное семечко. Но цепочки на шее не было, и, поддев семечко пальцем, вглядевшись, Питер увидел, что это вовсе не серебро, а отполированная косточка, овальная, плоская посередине, и, самое удивительное, она прикреплена к коже Кота Вильяма. Эта косточка удобно поместилась между его большим и указательным пальцами. Он ухватил ее покрепче и потянул. Кот Вильям замурлыкал еще громче. Питер опять потянул – вниз, – и на этот раз что-то ему поддалось.

Он посмотрел на мех, раздвинул его кончиками пальцев и увидел, что в шкурке кота открылась короткая щель. Как будто он держал в пальцах ползунок «молнии». Он опять потянул, и образовалось темное отверстие сантиметров в пять длиной. Мурлыканье кота шло оттуда. Может быть, подумал Питер, я увижу, как бьется его сердце. Лапа кота опять подтолкнула его пальцы. Кот Вильям хотел, чтобы он продолжал действовать.

Питер так и поступил. Он расстегнул всего кота от горла до хвоста. Он хотел раздвинуть кожу и заглянуть внутрь. Но не хотел показаться назойливо-любопытным.