Ш у р а. Ей-богу, Анатолий Эсперович... Что вы такое говорите... При чем помои... Какие могут быть помои...

Э к и п а ж е в. Продолжайте, продолжайте. Угол. Койка. Нары. Очень хорошо. Дальше! Дальше! Называйте скорее мой дом ночлежкой, а меня самого этим самым... Ну как это называется на современном советском жаргоне... Вышибалой, что ли? Не стесняйтесь. Валяйте. Вот до чего довели бедную русскую интеллигенцию! Мерси.

Миша выглядывает и делает Шуре отчаянные знаки.

Ш у р а. Анатолий Эсперович!

Э к и п а ж е в. Нуте-с?

Ш у р а. Анатолий Эсперович... (Таинственно.) Кто-то в уборной свет не погасил.

Э к и п а ж е в. Опять? (Гордо выпрямляясь.) Ну, это уже хамство! (Зловеще и твердо уходит.)

ЯВЛЕНИЕ II

В комнату быстро вскакивает Миша.

Ш у р а. Насилу сплавила вашего папашу.

М и ш а. А то прямо гроб. Жильцы в коридор заглядывают, видят милиционер. Беспокоятся. А я от них морду прячу за вешалку. Ни туда ни сюда. Прямо происшествие.

Ш у р а. Демобилизуйтесь скорее.

М и ш а. К вам в сундучок можно милицейское барахлишко сунуть?

Ш у р а. Давайте.

М и ш а. А то папаша найдет, тогда - гроб. (Переодевается.)

Ш у р а. Ну, как служба?

М и ш а. Ничего служба. Стоим на посту. Сегодня жалованье платили.

Ш у р а. Ну, стало быть, здравствуйте и прощайте. Мне на смену.

М и ш а. Я со смены - вы на смену. Вы со смены - я на смену. И так всю жизнь. Довольно глупо.

Ш у р а. Не замечаю ничего глупого.

М и ш а. А я замечаю.

ЯВЛЕНИЕ III

Входит Экипажев.

Э к и п а ж е в. В конце концов придется запереть уборную на замок и ключ выдавать в каждом отдельном случае. Здравствуй, Михаил. На всю комнату казармой несет. Откуда это? Какая-то помесь капусты и ефрейтора. Это от тебя? Фу, мерзость какая!

М и ш а. Да, действительно. Что-й-то пованивает.