Ш у р а. Это, Анатолий Эсперович, наверное, у кого-то из жильцов на кухне щи варятся.

Э к и п а ж е в. Гм... Действительно, нечто вроде щей! У кого же могут быть сегодня щи? Странно. (Уходит.)

Ш у р а. Родненькие! Опоздала! (Убегает.)

ЯВЛЕНИЕ IV

Без Шуры.

Э к и п а ж е в (входя). Большая свиная нога варится в щах. Конечно. Им все, а нам ничего. Что это значит, Михаил?

М и ш а. В чем дело? Что случилось?

Э к и п а ж е в. Надеюсь, пока еще ничего не случилось. Но меня крайне, подчеркиваю: крайне - беспокоит твое поведение. Куда ты идешь? К чему ты стремишься? Какие у тебя идеалы?

Миша молчит.

Я спрашиваю: какие у тебя идеалы?

М и ш а. Да нет у меня никаких идеалов.

Э к и п а ж е в. У всех Экипажевых всегда были идеалы. До сих пор еще ни одного Экипажева не было без идеалов. Ни од-но-го... Не перебивай меня.

М и ш а. Да я тебя не перебиваю. Отстань.

Э к и п а ж е в. Как ты смеешь грубить отцу! Кто тебя научил? Экипажевы никогда не грубили своим отцам. Слышишь: ни-ког-да! Экипажевы высоко держали знамя русской интеллигенции и свято передавали его из рук в руки, из поколения в поколение. Твой прадед высоко держал знамя. Твой дед высоко держал знамя. Твой отец высоко держал знамя. И до сих пор еще держит довольно высоко, несмотря ни на что. Подчеркиваю: несмотря ни на что. Ну да. Святое знамя свободы и борьбы. А ты? Что общего может быть у сына Анатолия Экипажева с кондукторшей московского трамвая? Не перебивай меня. Господи, ты видишь... Мне некому передать мое знамя.

М и ш а. А вы сестрам не пробовали передавать?

Э к и п а ж е в. Что?!

М и ш а. Ничего. Я только говорю: может быть, Каля и Аня...

Э к и п а ж е в. Не смей говорить о своих сестрах на этом ужасном уличном жаргоне: Каля, Аня... В роду Экипажевых никогда не было никаких Каль и Ань. Калерия и Агнесса. Агнесса и Калерия.

М и ш а. Ну пускай Калерия и Агнесса.