Я пришел в лесной лагерь, покинув место учителя в одной из деревень в Огайо. Меня до полусмерти измучила легочная болезнь, и я весил наполовину меньше, чем теперь. Этот дьявол сразу невзлюбил меня и раз двенадцать исколотил; только из гордости я не ушел из становища полесовщиков. Наконец… Это случилось, когда я встретился с ним и его братом на уединенной лесной тропинке. Не понимаю, за что он так ненавидел меня. В этот раз он повалил меня на спину, схватил руками мое горло и сжал его так, что все почернело у меня перед глазами. Я вытащил из-за пояса револьвер и выстрелил в него. Мне пришлось три раза выстрелить, прежде чем его руки отпустили меня. Я стрелял, защищая свою жизнь, и убил его тогда, как убил бы теперь, случись это вторично. Но единственным свидетелем нашей борьбы был его брат, и он солгал на суде. Я бежал и с тех пор скрывался на Севере. Вот за что вы и вам подобные ищейки желаете, чтобы меня вздернули. Боже, как ужасен может быть закон!

Он подошел к двери хижины и открыл ее. За порогом стояла черная тьма. Резкий ветер выл над низиной. Его гул все приближался, походя на отдаленный грохот прибоя. Мак-Вей глянул через плечо Картера.

— Будет страшная буря, — сказал он.

III

Через четверть часа они услышали, как вихрь со стоном проносится над крышей хижины. Картер говорил. Раскалившаяся железная печка бросала красные отсветы на возбужденное лицо и блестящие глаза Боба. Трубка Мак-Вея погасла.

— Я никогда, никогда не забуду того дня, в который впервые увидел ее,

— продолжал Боб. — Я жил в форте, собираясь вести партию охотников, и однажды чинил челн, сидя на берегу реки. Было часов семь утра, солнце выходило из-за леса. Что-то зашелестело. Я поднял глаза и увидел ее… Ее волосы были распущены и в них переливались золото и медь. Она их «проветривала», как сказала потом… Позже Изабель делала то же самое каждый день, в солнечную ли погоду или в дождь. Она долго не замечала меня, а заметив, вспыхнула и убежала.