Картер не смотрел на Мак-Вея. На его лице лежало напряжение человека, созерцающего рай.

— Она приехала из Монреаля со своим дядей. Оба собирались охотиться, и им понадобился проводник. Я сделался этим проводником и… с тех пор стал верить в Бога. Она любила все дикое так сильно, как никто; любила животных, деревья, озера, реки, даже снег и бурю. Мы обвенчались до отъезда ее дяди. Время шло. С каждым днем она становилась все счастливее, все красивее и… и…

Теперь Боб говорил не для Вилли, и голос его странно замирал.

— У нас будет ребенок… вот под этим-то предлогом я и отослал ее в Монреаль. Я молю Бога, чтобы это была девочка, вроде ее. Ей хочется, чтобы родился мальчик.

Мак-Вей чиркнул спичкой. Картер вздрогнул, точно проснулся, засмеялся и вдохнул.

— Ну зачем я рассказываю вам все это? — В его голосе снова зазвучали жесткие нотки. — Иногда я сам с собой говорю о ней, и потому не думайте, что мне хочется разжалобить вас. Когда у человека есть такой ангел, ему не нужно жалости; он должен только бороться и победить… победить.

Картер поднялся, подошел к той стене комнаты, где висела полка, прикрытая кисейной занавеской, и, отдернув материю, с гордостью взглянул на Мак-Вея.

— Книги, ее книги, — произнес Картер. — Она их читала мне вслух, некоторые по два, по три раза. Одну мы почти выучили наизусть и забавлялись тем, кто из нас скажет на память большее количество строк из нее. Она каждый раз побивала меня!

Ставя книги на место, Боб стоял спиной к сержанту. Вилли взглянул через плечо Картера и увидел на полке кое-что, кроме книг. Картер повернулся и заметил выражение вопроса на лице сержанта.

— Это фотография моей жены, — сказал Боб и подал портрет Мак-Вею. На Вилли глянуло очаровательное лицо. В чистых глазах изображенной было что-то, заставившее его сердце дрогнуть. Не говоря ни слова, он отдал карточку Картеру.