- Темную, бездонную пучину.

- Волны с черным насупленным челом. Они высоко вздымались и широко разевали пасть, желая нас поглотить.

- Должно быть, мы слишком горькие на вкус. Нас в два счета извергли обратно.

- У разума, Гусперо, тоже есть свои океаны. Там свои течения и свои бездны. Ты частенько сообщал мне, что море спокойно и невозмутимо, но мой внутренний взор досягает до высочайших высот и до глубочайших глубин…

Гусперо скорчил перед слепцом гримасу: «Прямо-таки жутчайших высот».

- …Дабы вновь обратить людские мысли к ангелам или дьяволам.

Они немного помолчали, дружно посасывая корицу.

- Я слышал, - сказал Мильтон, - что Бостон очень приличный город.

- Говорят, будто улицы там вымощены булыжником.

- Кто это говорит? - Не дожидаясь ответа, Мильтон продолжал: - Там нет приходов, но есть три отличных церкви, где нас встретят с радостью. Как по-твоему - преподнести им мои новые переводы псалмов?

- Эхо будет щедрым подношением, сэр.

- Я ведь не нуждаюсь ни в представлении, ни в рекомендациях.

- Разумеется, сэр.

- Я вовсе не льщу себе. Лучше быть великим здесь, Гусперо, нежели служить посланцам зл? в Лондоне.

«Габриэль» продолжал следовать своим курсом: толпа пассажиров на правом борту обозревала отвесные береговые скалы, песчаные холмы и дикую растительность; в эту последнюю неделю июня на море опустился туман - и новая суша порой словно бы вздрагивала и исчезала в дымке. Кроме Англии, они ничего не знали: когда берег появлялся снова, казалось, будто из волн возникает заново рожденная их родная страна - безлюдная и незапятнанная, какой она была до тех пор, пока друиды не подчинили ее себе своим волшебством.

- Впереди бухта! - выкрикнул кто-то из матросов, и голос его донесся даже до каюты Мильтона. - Девяносто три морских сажени под килем!