- Перспективы всегда есть, - пробормотал Иванов. - Только смотря какие...

- Я имею в виду - для пересадки сердца.

- Пока не знаю. У пострадавшего мозговая кома. Мы разбираемся в причинах... Посидите пока в ординаторской, вас пригласят...

В коридоре в самом углу, на топчане темнела одинокая женская фигурка: опущенные плечи, склоненная голова, - она словно дремала. Услышав шаги, женщина подняла голову и поспешно встала. В широко открытых, заполненных слезами глазах застыли отчаяние и надежда.

Молоденькая, почти ребенок, подумал Иванов.

- Я жена Шабанова, - едва слышно произнесла она. - Мы нашли его у шоссе... Шел домой, выпил, конечно, после премии... Его сбила машина...Он был весь засыпан снегом, пролежал там часа три.

- Как вас зовут? - Иванов усадил её на топчан и опустился рядом.

- Нина, - брови е взлетели вверх, и по щеке скатилась слеза.

- А меня - Владимир Васильевич, я - дежурный хирург. - Не буду кривить душой. Он в крайне тяжелом состояниии. Но ведь не на улице, правда? А на операционном столе, у опытных специалистов. И парень он могучий, будем надеяться. Не отчаивайтесь...Неплохо бы вам поехать домой.

- Не могу, доктор... Что я скажу детям? Они сейчас у соседки, два сына: 6 и 8 лет. Они обожают отца. Что я скажу им? Я не работаю, как работать с двумя детьми. Он был у нас всем, понимаете? Всем на свете, - она опустила голову, пытаясь скрыть слезы.

Мгновенье она приходила в себя и вдруг порывисто схватила его за руку.

- Доктор, спасите его, ради Бога. Я буду молиться за вас, - она наклонилась и неловко поцеловала его руку.

Иванов поспешно отдернул ладонь:

- Что вы... Что вы. Не надо. Я и так сделаю все, что смогу. За него молитесь.

Сергей ждал его в ординаторской.

- А где журналист? - спросил Иванов и опустился на диван.

- В операционной. И Шевчук там.

- Что у Шабанова?

- Плохо. На энцефалограмме почти прямая линия. И ни единого всплеска. Мозг - на грани жизни. Но сердце, как часы. Идеальный случай для пересадки.