Генри кивнул. Опустил глаза в землю, вспоминая.

Руди бросил на Тарпа жесткий взгляд:

— Этот человек мне как брат. Не важно, какого он цвета. Он мне брат. Ну, что думаешь об этом?

— Могу представить, что у тебя за сестра, — съязвил Тарп.

Корлисс засмеялся идиотским смехом, и Руди покачал головой.

— Убить бы тебя за такие слова, — сказал он. — Тебя и твоих дружков тоже. Но вместо этого расскажу вам историю.

— Ну, ты даешь! — воскликнул Тарп.

Руди, по-прежнему обнимая Генри за плечи, повел остальных в пустой шатер. Жестом показал им сесть на свободные стулья. Сам с Генри остался стоять.

— Вот как это было, парни, — начал Руди. — Хотя в те времена сам я его не знал, но слышал от всех — или по крайней мере от него, — что Генри Уокер был, возможно, величайшим магом в мире. Потому что он был настоящим магом. И звался он тогда не Генри Уокер, а иначе — своего тайного имени он никогда не говорил даже мне. Он был не то что, знаете, Гудини, или Келлар, или Картер,

Руди умел рассказывать. Тарп, Корлисс и Джейк слушали как завороженные. Генри чувствовал, что мог бы теперь уйти и никто не заметил бы этого. Но он остался, и не только потому, что ручища Руди еще обнимала его плечо. Генри тоже хотелось послушать.

— Ему ничего не стоило сделать так, чтобы карта исчезла, а потом найти ее у вас в заднем левом кармане. Веревку превратить в змею. Выпустить в небо стаю голубей из ниоткуда. Сделать что-нибудь, что потрясало других, для него было раз плюнуть. Можно даже сказать, что он обладал безграничным могуществом, позволь он себе пойти дальше. Да он этого не делал. Потому как один-единственный раз соблазнился, и результат был самый трагический.

— Только не эту историю, Руди, — взмолился Генри. — Прошу тебя!

— Но это ж история из историй, — ответил Руди. — Никакая другая не идет с ней в сравнение. И ты мне ее рассказал. Мой долг пересказать ее этим ребятам, а их долг — всем другим.