Оно было убийственно серьезным. Никаких улыбок, расточаемых публике при выходе. Улыбки были позже. Красивый, как всякий человек, черный или белый, которого жаждешь увидеть, он покорил их всех одним своим видом. Ему свойствен был магнетизм. Высокий, широкоплечий, с тонкими, как ходули, ногами. Лицо худое, настолько худое, что можно было выделить его составные части: высокие скулы, твердый подбородок, широкий лоб. Длинный острый нос. Но что гипнотизировало, так это глаза: миндалевидные и зеленые, изумрудно-зеленые. Каждый вечер Генри ждал, что именно в этот раз вновь ощутит былое могущество. И хотя никогда ничего не происходило в мгновения перед выходом на сцену — ни душевного подъема, ни преображения, одним словом, никакого чуда, — Генри, когда это случится, если все-таки случится, хотел быть к этому готовым. Хотел быть на высоте. И всегда на это надеялся, отчаянно надеялся, по крайней мере в мгновения перед выходом, даже когда надеяться было абсолютно бесполезно.

Это было лишь воспоминанием, но ярчайшим, о времени, когда он обладал могуществом, какое никто и помыслить не мог превзойти. Те дни остались далеко позади, в иной жизни. Но память о них жила в его глазах, в бесстрашном выражении лица, в самой его позе. Он был попросту горд. И это тоже потешало собравшуюся толпу.

Потешало и — особенно Корлисса и Тарпа — приводило в ярость. Генри видел это по их лицам, по их позам, поведению. Предыдущим вечером, когда Генри покидал помост, Тарп плюнул на посыпанный опилками пол. Корлисс насупился. Джейк отбросил падавшие на глаза волосы — длинные, тонкие темно-русые пряди, свисавшие как вуаль, — и попытался улыбнуться. Хотя все трое были уже почти взрослые мужчины, лицо Джейка сохранило способность выражать удивление, как лицо маленького мальчика. Казалось, он вместе с Генри ждал, даже на третий вечер и даже после двух предыдущих катастрофических неудач, что в этот раз случится чудо, что всем предстоит вечер настоящего волшебства. Генри было тяжело видеть растущее разочарование Джейка — для него оно было как соль на рану собственного разочарования.