Мозг Гегеля в банке с формальдегидом на луне.

Тролль -- еще одна чистота, уж это, по крайней мере, -- ясно, но чистота чего? Ваш кучер, мистер Чёрчъярд, сидит вон там, за рощицей, ковыряет в носу и ждет вас.

Тролль говорил, что его зовут Зацеп. Принадлежит ли он к порядку, высшему по отношению к грибам (один из которых он сейчас жует, насколько ему видно), так же, как ангелы принадлежат к порядку, низшему по отношению к богу? Он видел это не так, как, бывает, в рисунке двух деревьев находят Наполеона: фигура его очерчена ветвями, -- а, скорее, образ проступал сквозь ткань зрения: глаза из ягод и листвы, пальцы на ногах из орешков, ноги из побегов. Вместо мужского достоинства -- желудь.

-- Есть расщелины, сказал мистер Чёрчъярд, снимая цилиндр и ставя его на бревно, сквозь которые проваливаются вещи. В одном из поддельных евангелий, к примеру, Иисус выбирает из всех рыбаков, тянущих сети, Симона. Причем, с Иисусом -- его собака. Или просто собака.

-- Да, Господь, отвечает Симон, подбегая с готовностью.

-- А когда он позовет тебя снова, говорит ему собака, ты должен будешь отзываться на имя Петр.

Из тех евангелий, что есть у нас сейчас, это вычеркнул какой-то прекраснодушный переписчик, не заметивший, что животному, чья душа состоит из одной лишь верности и чьей веры в своего хозяина никакой силе не поколебать -ни смерти, ни разлуке, -- дан голос, как валаамовой ослице за несколько столетий до этого, чтобы напомнить нам, что наше восприятие потустороннего -слепо.

А потом еще в причудливых <Деяниях Апостолов> есть говорящий лев, который работает зазывалой на Павла и Варнаву.

-- Привет, народ! Хоть я всего-навсего и тварь бессловесная, и теологии у меня нет, я здесь, чтобы привлечь ваше внимание: собирайтесь-ка вокруг, да поcлушайте моих дорогих друзей римского гражданина Павла, да Иосифа Варнаву по прозвищу <Утешенье>, которым есть что вам сообщить.