— Наверно, — ответил Арамис.

— И я, признаться, лучше всего себя чувствовал в своем синем мушкетерском плаще. Что там эти костюмы Персерена!

Портос как раз донашивал свой модный пересереновский костюм.

— Вы уже не придаете такое значение модной одежде, мой бедный Портос? Одичали мы тут с вами, обносились. Ну, ничего. Скоро начнется наша игра. Я обещаю.

Портос почесал небритую щеку.

— Начнется так начнется, — вяло сказал он. Теперь в синеву смотрел Портос.

Арамис слегка встряхнул его.

— Очнитесь, Портос!

— Мой плащ, — задумчиво сказал Портос, — Мой мушкетерский плащ. Мой синий плащ. Пусть меня в нем и похоронят!

Арамис вздрогнул.

— Что вы, дорогой Портос! Я уверен, вы доживете до ста лет!

— Не забыть бы написать это в завещании, — пробормотал Портос, — Да ведь забуду! Узелок завязать на память, что ли?

— Что? Что вы сказали?

— Чтобы меня похоронили в моем синем мушкетерском плаще! Такова моя воля! Вы проследите за этим, Арамис?

— Друг мой, вам еще рано думать о завещании, — мягко сказал Арамис.

— А по-моему, самое время, — пробормотал Портос, — Только как бы написать по-умному, чтобы люди не смеялись…

— Черт побери, Портос, вы становитесь меланхоликом, завидев какого-то юнца в черном плаще! Надо еще выяснить, что это за молодчик!

— Думаете, шпион? — вытаращил глаза Портос, — Вполне возможно. Кажется, он хочет войти в крепость. Прикажем впустить?

— Не спешите, — возразил Арамис, — Подождем. Выясним, что ему нужно.

— Вы правы, любезный друг, — согласился Портос.

Между тем путешественник, за которым так пристально наблюдали мушкетеры, подошел к самым воротам цитадели. Ворота были закрыты. У калитки справа от больших ворот в небольшой деревянной будке сидели часовые.

— Здравствуйте! — громко сказал рыцарь.