В обязанность Гергиса входило производить тайный надзор за подданными Лаодики, выявлять заговоры, вовремя гасить в народе недовольство.

Гаушака переводился с персидского как «подслушивающий». Лазутчики Гергиса были рассеяны по всей стране, донося своему патрону обо всем подозрительном.

Поймав на себе пристальный взгляд Гергиса, Багофан решил, что ее иначе пронырливый гаушака настроил против него подозрительную Лаодику. И он не ошибся.

Гистан, ссылаясь на доносителей Гергиса, стал обвинять хазарапата в измене.

— В прошлом году, Багофан — свидетели тому все находящиеся здесь, — ты привез во дворец голову Митридата, старшего сына нашей богоравной царицы. С твоих слов выходило, что ты долго гнался за Митридатом по горным ущельям. Настиг его отряд у горного кряжа Намруд и в схватке своей рукой обезглавил беглеца. Мы все порадовались тогда вместе с нашей богоподобной владычицей избавлению от недостойного сына. Ты же, Багофан, получил щедрую награду.

И вот, спустя год, выясняется, что наш мертвец жив и даже собрал целое войско в горах Париадра. Лазутчики Гергиса видели Митридата собственными глазами. Как это понимать, Багофан? Растолкуй нам. Багофан с искренним недоумением глядел на евнуха.

— Разве Митридат жив? — промолвил он. — Кого же тогда убил я?

— Ты убил кого-то, похожего на него, — ответил Гистан. — И у нас есть подозрения, что ты сделал это намеренно, дабы лазутчики Гергиса перестали разыскивать Митридата и шайку его разбойников. Если Митридат подкупил тебя, то лучше сразу сознаться в этом. Так будет лучше для твоей семьи, Багофан, — после краткой паузы добавил евнух.

— Я ничего не понимаю, — пробормотал Багофан, потирая лоб. — Откуда мог взяться живой Митридат, если все вы видели его голову. Не две же у него головы!

— Голова у моего сына, разумеется, одна, но, как видно, стоит двух, раз он так ловко обвел нас вокруг пальца, — сказала Лаодика, нервно поигрывая золотым жезлом — символом власти. — Багофан, признайся, ты сносился тайно с моим сыном? Подумай о жене и дочерях.