-- Гм, -- произнес Кольхаас, -- и что же ты ему на это ответил?

-- Управитель сказал, что оба гостя только переночуют в замке, потому я и отвел лошадей в свиной хлев. Но прошел день, другой, а гости и не собирались уезжать; на третий же день выяснилось, что они чуть ли не месяц проживут в замке.

-- Выходит, Херзе, что свиной хлев был уж не так плох, как тебе показалось, когда ты первый раз туда сунулся, -- заметил Кольхаас.

-- Ваша правда, -- отвечал тот. -- Я там немножко подмел и дал денег скотнице, чтобы она еще где-нибудь пристроила свиней. А назавтра, едва забрезжило утро, я снял доски со стропил, чтобы лошади могли стоять во весь рост, вечером же опять положил их на место. Кони наши, словно гуси, вытягивали шеи поверх крыши да поглядывали в сторону Кольхаасенбрюкке или еще куда, где бы им было получше.

-- Ну ладно, -- перебил его Кольхаас, -- но скажи на милость, почему тебя все-таки выгнали оттуда?

-- Потому, хозяин, что хотели от меня отделаться. При мне-то лошадей уморить они бы не сумели. Во дворе, в людской, как увидят меня -- рожи корчат, а я и говорю себе: гримасничайте на здоровье, покуда челюсти не свихнули; вот они и удумали придраться к какой-то ерунде да и выгнать меня.

-- Ну а повод? -- воскликнул Кольхаас. -- Был же у них какой-нибудь повод?

-- Разумеется, -- отвечал Херзе, -- и притом самый что ни на есть правильный. Вечером, после двух дней в свином хлеве, лошади мучились почесухой, и я решил искупать их в реке. Не успел я подъехать к замковым воротам, как вижу -- из людской выскакивает кастелян, за ним управитель со слугами, собаками и батогами, все гонятся за мной, крича: "Держи вора! Хватай висельника!" Привратник преграждает мне дорогу. Я спрашиваю его и всю шайку, что на меня наскакивает, в чем дело. "В чем дело?" -- повторяет кастелян и берет моих вороных под уздцы, потом хватает меня за шиворот и кричит: "Куда это ты собрался с конями?" -- "Куда собрался? -- говорю я.