— Ну… — ответил Юрка.

— Была или нет?

— Ну а как же ж…

— А поле было?

— Само собой. Какая ж деревня без поля?

Мы с Юркой разошлись. Я шла и думала: то почистить собирался, а то неделю пил. «Не покидай меня, моя последняя мечта»… Все-таки Юрка романтик. Об Эмке я старалась не думать.

* * *

Прошло три месяца. Я уехала отдыхать с друзьями на международный курорт. В Словению. Там было много итальянцев. Женщины выходили к ужину в бриллиантах.

Я углядела нашего известного политика. Он жил по соседству с моим дачным поселком, через речку.

Вечером мы усаживались в холле, играли в лото. Надо было убить время. Между столиками сновали какие-то мутные личности южного типа. Итальянцы приезжали не только отдыхать, но и воровать.

Я вкратце рассказала об Эмке. Она во мне сидела и мучила меня. Хотелось ее как-то исторгнуть, хотя бы словесно.

— А… Я ее знаю, — проговорил Политик. — Бездомная сучка. Коричневая. Да?

— На шакала похожа. Эмка, — уточнила я.

— Мы ее звали Жучка. Она у нас полгода жила. Я одеяло ей отдал. Жена кормила.

— А дальше?

— А дальше стало тепло. Мы ее вывезли. В машину закинули и вывезли.

— А почему не оставили? — спросила я.

— А на хер она нам нужна? У нас своя собака.

У меня отлегло от души. Значит, я не одна такая. Значит, мое поведение — практически норма. И слава Богу…

Где-то ходит сейчас бездомная Эмка. Ловит в поле мышей. Никто не хочет стать ее хозяином. Судьба — типично женская.

Интересно, собаки чувствуют свое одиночество? Или у них другой порог восприятия? В конце концов, радость бытия распространяется и на бездомных…

* * *

Однажды мы с Фомой гуляли в липовом парке. Смеркалось.

Впереди я увидела человека с крупной собакой. Я испугалась за Фому. Мне не нравится, когда его «друт и трепают», — как говорила моя маленькая внучка. Это значит: дерут и треплют.