Если бы можно было заглянуть за черту. Может быть, ТАМ хорошо, и жалеть надо тех, кто остается…

* * *

Кого я еще люблю?

Свою внучку Сашу. Моя внучка — это я, начатая сначала. Не сегодняшняя, измызганная жизнью. А та, которой меня задумал Бог.

Саша учится в частной школе. Я иногда хожу на их школьные торжества, посвященные то ли дню рождения школы, то ли Новому году.

После торжественной части состоится вручение грамот. Потом — концерт, как в прошлые времена.

На сцене танцует армянка Ануш, двенадцатилетняя девочка. Она в купальнике и в газовом платке, повязанном на талии. Глядя на нее, у меня рождаются мысли о Шехерезаде и садах Семирамиды. Ануш — сама красота. Гений чистой красоты. Ничего лишнего. Черные как ночь глаза. Черные, как плотный шелк, волосы. Струящиеся руки, высокая шея.

Ануш — движется, струится, как живая музыка. Она, конечно, знает, что она — красавица. И зал это тоже понимает. Все смотрят завороженно. Красота завораживает.

Моя внучка неотрывно смотрит исподлобья. Потом мрачно спрашивает:

— Тебе нравится Ануш?

— Нет! — тут же отзываюсь я.

Если я скажу «нравится», Саша воспримет это как предательство с моей стороны. Точная схема «Николай — Джек». В присутствии Саши я не должна восхищаться посторонними.

— Не нравится, — подтверждаю я.

— Почему? — недоверчиво спрашивает Саша.

— Понимаешь… Белый цвет самый сложный. Он разлагается на семь цветов радуги. А черный не разлагается ни на что. Это отсутствие цвета. Пустота.

— И чего? — не понимает Саша.

— У Ануш все черное: глаза, волосы, брови, ресницы. Скучно. А ты вся переливаешься, как драгоценный камешек. У тебя волоски золотистые, глазки серо-зеленые, бровки коричневые…

Моя внучка слушает, но не верит. Смотрит недоверчиво.