- Подожди, сынок, я ведь еще не все рассказала... Дело... в том...- она осеклась,- что в прошлом году и Шахниса приказала долго жить... Долго болела, тяжело...

Меня словно магнитом снова приковало к стулу

- Так и не узнала, что Абдул погиб,- продолжала печально тетя Хадиджа.- И Абдул о ее смерти не узнал. Когда от него письма приходили, Шахниса каждый раз просила мою младшую дочь читать их и писать ответы. После ее смерти письма Абдула мы получали. И мы отвечали ему так, будто Шахниса-баджи еще жива, благословляет сына, ждет его...

Тетя Хадиджа встала, открыла верхний ящик выцветшего шифоньера и достала оттуда связку аккуратно сложенных солдатских треугольников.

- Вот они, письма Абдула.- Она выбрала из связки один конверт.- А вот и похоронка... Так с тех пор и осталась у нас.

Старуха, хотя и сидела в стороне и плохо слышала, все же поняла, о чем говорим, вставила:

- Гадир и Шахниса приехали к нам из Урмии, жили в этом дворе, снимали комнатушку.

- Да,- с горечью подтвердила тетя Хадиджа,- мы оказались тут по-соседски самыми близкими... Вот и храним все. Никого из родственников не нашлось, чтобы забрать их вещи. Правда, кое-что мы продали. Поминки, как положено, устроили, могилу убрали... Но вот это осталось... Да,- спохватилась она,- хорошо, что вспомнила! Друзья Абдула прислали Шахнисе две фотографии. Они тоже у нас.

Она порылась в ящиках шифоньера, потом стала снимать книги с этажерки и по одной перелистывать их. Из одной толстой книги выпали два снимка.

- Вот они!

На одной из фотографий Абдул был запечатлен с таким же молодым, как и он, лейтенантом. На второй он уже был в звании капитана. И с усами. Усы очень шли ему, придавали бравый вид. Справа на груди у него красовались ордена Александра Невского, Красной Звезды, слева - орден Красного Знамени.

После долгих лет разлуки я хотел встретиться, обняться с Абдулом, а получилось так, что рассматриваю его фотографии...