На восемнадцатый день пути они переправились через Луару под Орлеаном.Жанна объехала город стороной, вооруженные гугеноты верхами скакали возле самойкоролевской кареты и обступили ее еще теснее, когда показались посланцыфранцузской королевы. Это были придворные, они учтиво приветствовали Жанну, ноони привели с собой личную охрану, состоявшую из католиков, и те возымелинамерение ехать ближе к карете, чем гугеноты. Однако свита Жанны и не думалауступать, завязалась рукопашная. Маленький Генрих высунулся из окна иподзадоривал своих на беарнском наречии, которого католики не понимали.Внезапный ливень остудил воинственный пыл дерущихся, они поневоле засмеялись иснова стали учтивы. Небо в темных тучах нависло над непривычными для южантополями, в которых шумел ветер. Здесь было свежо в августе и как-тонеприютно.
— Что там за черные башни, мама, и почему они горят?
— Это солнце садится позади замка Сен-Жермен, куда мы едем, дитя мое. Тамживет королева Франции. Ты ведь помнишь все, что я тебе рассказывала и что тыобещал мне?
— Я все помню, мамочка.
Первые встречи
Генрих сразу же повел себя как молодой забияка, гордый и воинственный.Правда, сначала он видел только слуг: они разлучили его с матерью и оставилипри нем в комнате лишь воспитателя, а затем подали на стол мясо, одно мясо!Когда и на другой день ему предложили одно только мясо, он стал настойчивотребовать южных дынь, — сейчас была как раз их пора. Генрих расплакался,отказался есть, и для утешения его отправили в сад. Дождь наконец перестал.