Мимо него проскакал кролик, Генрих бросился догонять его. Кролик спрятался,мальчик опять поднял его, но тот не давался в руки. Генрих совсем запыхался отэтой погони.

— Генрих! — Перед ним стояла его сестричка, а рядом с ней другая девочка.Она была выше Екатерины, а по годам — ему ровесница. Генрих уже догадался, ктоэто. Но сначала слова не мог вымолвить от изумления. Сестричка Генрихазаявила:

— Вот мы и пришли! Марго хотелось поглядеть на тебя.

— Вы всегда такой грязный? — спросила Маргарита Валуа, сестра короля.

— Мне захотелось дынь, — отозвался он, и ему стало стыдно. — Постойте, я ивас угощу.

— Благодарю, мне нельзя…

— Ах, да! Вы можете запачкать ваше нарядное платье.

Она улыбнулась и подумала: «И лицо тоже. Я ведь накрашена, а этот мужландаже не замечает».

Какая девочка! Он никогда еще таких не видел. Его маленькая Екатерина,которую он так крепко любит, рядом с ней прямо скотница, несмотря на свойпраздничный наряд. Цвет лица у Маргариты напоминал розы и гвоздики, да и темогли бы ей позавидовать. Белое платье плотно облегало стан, а от бедеррасширялось книзу пышными жесткими складками, поблескивая золотой вышивкой иразноцветными каменьями. Белыми были и ее туфли, на них налипло немного земли.В неудержимом порыве Генрих опустился на колени и снял губами грязь с туфелекМарго. Затем поднялся и сказал:

— У меня руки в земле.

И вдруг рассердился, ибо девочка надменно усмехнулась. Генрих отвел сестру всторону и зашептал ей, но так, чтобы гордячка непременно услышала:

— Я сейчас задеру ей юбку, надо же посмотреть, какие у нее ноги, — может, нетакие, как у всех девочек. — Тут улыбка маленькой принцессы одеревенела. А онеще добавил: — И нос у нее слишком длинный. Знаешь что, Катрин, забирай-ка тыее обратно!