— Что над тобою сделала эта злая мадам Екатерина? — настойчиво шептал он,целуя мать.

— Ничего. Мне просто стало дурно. А теперь давай встанем и будем вести себякак можно учтивее. — Жанна так и сделала.

Обняв маленького сына, она подошла к мужу, улыбнулась ему и сказала: — Вотнаш сын, — однако не сняла руки с его плеча. — Я взяла его с собой, чтобы тыопять свиделся с ним, дорогой супруг, ты ведь так редко приезжаешь домой.Особенно же хочется мне представить королеве Франции ее маленького солдата, онбудет служить ей так же доблестно, как служит отец.

— И хорошо сделала, что привезла, — добродушно отозвалась Екатерина. — Чтодо меня, то жили бы мы лучше мирно всем королевством, как одна семья.

— А мне тогда, пожалуй, пришлось бы пахать мои земли? — с неудовольствиемспросил вояка Антуан.

— Вам следовало бы больше уделять внимания жене. Она вас любит, и к тому жеу нее случаются припадки слабости. Впрочем, я могу дать ей хорошеелекарство.

Жанна содрогнулась; она слишком хорошо знала, каковы лекарства этойядосмесительницы! — Уверяю вас, в нем нет нужды, — торопливо возразила онаЕкатерине.

Когда Жанна поднялась с ларя и приблизилась к королеве, ей пришлось сделатьнемалое усилие, чтобы овладеть собой; однако сейчас она притворялась уже безтруда, не хуже самой Екатерины. А та продолжала разыгрывать материнскуюзаботливость.

— Вашей жене, Наварра, я предложила свою дружбу и, полагаю, она желает мнедобра не меньше, чем я ей. — Жанна невольно и быстро подумала: «Мой сын будетвеликим, и я еще с вами справлюсь. Да, я еще с вами справлюсь, и мой сын станетвеликим. Я племянница Франциска Первого, а это — дочь лавочницы!»

Однако восхищенное и ласковое выражение ее лица ничуть не изменилось, да илицо Екатерины, — что бы она там про себя ни таила, — продолжало оставатьсяпо-матерински благосклонным. Только тем и выдала себя Медичи, что детей словнововсе не заметила, даже стоявшей перед нею испуганной девчурки. А еще мать изсебя корчит!