Антуан Бурбон был искренне рад исходу этого разговора. Когда они остались всвоей комнате одни, он обнял сначала жену, потом сына и показал ему в окномаленькую лошадку, которую проводили по двору: — Это тебе. Можешь сейчас жепокататься на ней верхом.

Генрих убежал вприпрыжку. Сестричка пошла следом, ей хотелось полюбоватьсяна брата.

Теперь на лице Жанны уже не было и следа того восхищения, которое онастаралась выказать Медичи. Довольный супруг не сразу заметил происшедшую в нейперемену. Она же, как бы в рассеянности, взглянула на него и спросила:

— Да, как зовут ту женщину, с которой тебя теперь видят всего чаще? Ну, онаеще сопровождала тебя в походе, да, вероятно, и сюда приехала?

— Все это сплетни! — Он еще имел дерзость самодовольно ухмыльнуться, и Жаннапри виде этой ухмылки едва сдержалась.

— Неужели ты все забыл? — вдруг спросила она низким и певучим голосом. Виные мгновения у Жанны появлялся этот удивительный голос, подобный органу,слишком сильный, слишком звучный для столь слабой груди. Услышав его, муж былглубоко взволнован, перед ним тотчас же встало все, что ей хотелось напомнитьему. Слова уже были не нужны. Ведь они горячо и долго любили друг друга.

Жанна досталась ему после того, как она в одиночестве упорно боролась, нежелая принадлежать никому, кроме Антуана. Еще до их знакомства ее против воливыдали за другого, причем в церковь отнесли на руках: она уверяла, будто неможет идти; и в самом деле, платье на ней было слишком тяжелое от драгоценных