А у них там только эта старуха с прогнившей бледной плотью, она-то ни во чтоне верит!

— Кроме астрологии, — поддержал он Жанну, довольный, что хоть в чем-то онисошлись. И добавил: — Но у нее три сына!

— Она родила их слишком поздно, а до того была долго бесплодна, и ты толькопосмотри на этих трех, которые еще живы! — уверенно продолжала Жанна. —Четвертый-то уже успел умереть, он умер шестнадцати лет от роду и королем былвсего семнадцать месяцев. Его брат, Карл, правит на несколько месяцев дольше, аглаза у него такие, точно ему сто лет.

— После него останутся еще двое, — заметил супруг.

— Все равно, мать уморит их. Эта женщина даже не взглянет на ребенка, еслион входит в комнату. Для нее королевство существует лишь до тех пор, пока онасама жива. Если бы она веровала, то понимала бы, что десница господня,ниспослав ей детей, благословила ее плоть и кровь не только на сегодня и назавтра, а на веки веков!

Жанна д’Альбре произнесла эти слова кротко, но решительно. Супругу стало непо себе. Да, Жанна — необыкновенная женщина. Чтобы снова почувствовать твердуюжитейскую почву под ногами, он сказал:

— Тебе следовало бы напомнить мадам Екатерине, что покойный король обручилнашего сына с их дочерью.

— Она мне об этом сама напомнит, — ответила Жанна, — а я еще подумаю, неслишком ли мой сын хорош для принцессы из ее угасающего рода.

Наконец Антуан рассердился: — На тебя не угодишь! Покойный король былздоровяк, он погиб на турнире. Валуа не виноваты, если какая-то Медичи плохорастит их детей.

— Не забудь, кстати, и о постыдных нравах, которые она привила этому двору!— заметила Жанна.

Хотя муж и чувствовал, что гроза приближается, он не мог скрыть своихчувств. На него нахлынули воспоминания о тех знаках благосклонности, которымиего дарили женщины при этом дворе, и невыразимое блаженство охватило все егосущество; и это отразилось на его лице.