французского короля, так как состоял с ним в дальнем родстве и был егогенералом. Большую часть времени он проводил в походах. Жанна страстно еголюбила, пока он не начал домогаться других женщин; однако она никогда невозлагала на него особых надежд, к тому же ему было суждено рано умереть. Еепритязания шли гораздо дальше того, о чем мог мечтать он: ведь ее матьприходилась родной сестрой Франциску Первому — тому самому королю, которому такне повезло в сражении при Павии против Карла Пятого; однако власть французскойкороны внутри страны Франциск расширил и укрепил.

После смерти отца Жанна д’Альбре сделалась непомерно важною дамой, но земельБеарн, Альбре и Наварра, составлявших целое королевство, ей все-таки казалосьнедостаточно. У ныне царствующего короля Франции из дома Валуа оставалось ещечетыре сына, поэтому, побочная ветвь Бурбонов едва ли могла рассчитыватьполучить власть в скором будущем. Однако Жанна дерзко предрекла сыну своемуГенриху самую необыкновенную судьбу, о чем позднее вспоминали с удивлением;должно быть, она имела дар ясновидения. Но ею руководило только честолюбие, этастрасть выковала в столь хрупкой женщине несгибаемую волю, и это наследие,которое она оставила сыну, немалым грузом легло на его судьбу.

Едва мальчик к ней вернулся, как Жанна прежде всего стала преподавать емуисторию их дома. Она не замечала, что он все время жмется к хорошенькойфрейлине или, как в Пиренеях, босиком выбегает играть на улицу, влекомыйлюбопытством к девочкам, этим столь загадочным для него созданиям. Но Жанна невидела действительной жизни, она жила мечтами, как это бывает у слабогрудыхженщин.

Королева сидела в своих покоях, одной рукой обхватив Генриха, которыйохотнее резвился бы, как козленок, другой прижимая к себе его сестричкуЕкатерину. Жанна нежно склоняла голову с тускло-пепельными волосами междуголовками обоих детей. Лицо у нее было тонко очерченное, узкое, бледное, бровистрадальчески хмурились над темными глазами, лоб уже прорезали первые морщины,и углы рта слегка опустились.