— Мы скоро поедем в Париж, — сказала она. — Наша страна должна статьобширнее. Я хочу прибавить к ней испанскую часть Наварры.

Маленький Генрих спросил: — А почему же ты не возьмешь ее себе? — И тут жепоправился: — Пусть папа ее завоюет!

— Наш король дружит с королем испанским, — пояснила мать. — Он дажепозволяет испанцам вторгаться к нам.

— А я не позволю! — тотчас воскликнул Генрих. — Испания — мой враг и врагомостанется! Оттого что я тебя люблю! — пылко добавил он и поцеловал Жанну.

А она пролила невольные слезы, они текли на ее полуобнаженную грудь, ккоторой, словно желая утешить мать, прижался маленький сын.

— Неужели мой отец всегда слушается только короля Франции? Ну, уж я-то ни зачто не стану! — вкрадчиво заверил он мать, чувствуя, что ей эти словаприятны.

— А мне можно с вами ехать? — спросила сестричка.

— Фрейлину тоже надо взять, — решительно заявил Генрих.

— И наш папочка там с нами будет? — спросила Екатерина.

— Может быть, и будет, — пробормотала Жанна и поднялась со своего кресла спрямой спинкой, чтобы не отвечать на дальнейшие расспросы детей.

Путешествие

Несколько времени спустя королева перешла в протестантскую веру. Это былонемаловажное событие, и оно отозвалось не только на ее маленькой стране,которую она по мере сил старалась сделать протестантской; оно усилило боевойдух и влияние новой религии повсюду. Но сделала это Жанна по той причине, чтоее супруг Антуан и при дворе и в походах брал себе все новых любовниц. И таккак он был сначала протестантом, а потом, по слабости характера, снова вернулсяв лоно католической церкви, то она сделала наоборот. Может быть, она переменилаверу и из подлинного благочестия, но главное, чтобы бросить вызов своемувероломному супругу, двору в Париже, всем, кто обижал ее или становился поперекдороги. Ее сын когда-нибудь станет великим, но лишь в том случае, если онповедет за собой протестантские полки, — материнское честолюбие давно ей этоподсказало.