– Тьфу ты дьявол! – выругался Вилли, треснув по карнизу линейкой. – Вот еще заноза в голове. – Он постарался прогнать эту назойливую мысль, и карниз больше не беспокоил его.
Но после обеда монотонность работы с особенной силой охватила его. И он снова вспомнил о карнизе, который теперь уже не манил, а дразнил: «Боишься! Боишься! А еще моряк, парусник!» – «Что за напасть!» удивился Вилли и снова постарался прогнать прочь эту назойливо-безрассудную мысль. Но впереди еще оставалось восемнадцать окон. И как ни рискованно было становиться на карниз, окномой по замиранию сердца чувствовал, что он сдается. И чтобы, наконец, раз и навсегда отвязаться от этой мысли, он решил встать на карниз, только встать, прикрепив себя одним ремнем. (Второй ремень не доставал до противоположного кольца). Только встать… И Вилли встал! Оказывается, стоять можно, вытянувшись в струнку, прижавшись спиной и затылком к стене и, главное, крепко упираясь ногами для равновесия. А двигаться?… И двигаться можно, только медленно и осторожно, сначала носки влево, потом каблуки, потом снова носки… Не испытывая ни малейшего волнения, уверенный в прочности ремня, Вилли постепенно подвинулся почти на всю длину ремня. А не попробовать ли постоять без ремня? Только попробовать… Осторожно протянув руку, он отцепил ремень. Чуть дрогнуло сердце. Но натура моряка и окномоя, привыкшего к подобным ощущениям, быстро справилась с тревожным чувством Главное – не терять самообладания и равновесия. Простояв несколько секунд, Вилли подумал: «А не попробовать ли продвинуться немного вперед… чуть, чуть?… Нет! Рискованно».