Он завернулся в одеяло, которое хорошенько пропитали крепким напитком, а затем один из пажей стал зашивать одеяло. Средство подействовало: королю стало гораздо лучше. А в это время паж, закончив шитье, хотел оборвать нитку, но она была очень крепкой и никак не поддавалась; тогда он поднес свечу, чтобы пережечь ее. Нитка тоже была пропитана спиртом и сразу вспыхнула, тут же загорелось и одеяло. В одно мгновение король Наваррский был охвачен пламенем, а так как и руки его, и ноги были стянуты словно саваном, он не мог ни освободиться, ни погасить огонь. Итак, он сгорел, испуская крики, и в ту же ночь преставился, провожаемый проклятиями.

— Да, — сказал сир де Корасс, — горькую историю ты рассказал мне.

— Это все правда, — отвечал Ортон.

— Надо мне завтра написать об этом графу де Фуа.

— А мне не хочешь ли ты что-нибудь еще сказать?

— Хочу.

— Что же?

— Я хочу спросить тебя, как это ты перемещаешься с такой скоростью.

— Правда, — отвечал Ортон, — я мчусь быстрее ветра.

— Значит, у тебя есть крылья?

— Нет.

— Так каким же образом ты летаешь?

— Больше тебе не о чем спросить?

— Послушай, Ортон, я бы хотел увидеть тебя, чтобы хоть немного представить себе, каков ты есть.

Тут жена сира де Корасса задрожала еще больше, чем обычно, и, не совладав со страхом, ущипнула мужа, а он обернулся и приказал ей тоном, не допускающим возражений:

— Лежите смирно, милая дама, потому что я тут хозяин и все будет так, как я хочу.

Дама покорилась и больше мужа не трогала, только слышно было, как стучат ее зубы от обуявшего ее ужаса.

— Ты меня слышал? — спросил рыцарь Ортона, видя, что тот не отвечает на его требование.

— Да, конечно, — отвечал дух, — но зачем тебе видеть меня? Довольно того, что ты меня слышишь, когда я приношу тебе важные и правдивые известия.

— Черт побери, — воскликнул сир Реймон, — я все-таки очень хочу увидеть тебя!