- Цацкес, - повторил, округлив глаза, Моня.

- Ну, после всего, что было, я ничему не удивляюсь, сказал подполковник. - Значит, ты тоже парикмахер, Шмацкес?

- Так точно, товарищ подполковник!

- Хороший парикмахер?

- Лучших нет.

Запас русских слов у рядового Цацкеса был ограничен, и большую часть их он позаимствовал из лексикона старшины Качуры. Поэтому в подробности не вдавался, отвечал коротко и ясно.

- Диплом есть?

- В рамке.

- В рамке? Ну и сукин сын! Хвалю за находчивость! Беру! Старшина, направить в мое распоряжение рядового... э-э-э...

- Цацкес, - подсказал ему Моня.

- Правильно, - согласился командир. - А этих... строем в вошебойку! Прожарить, отмыть коросту, чтоб блестели как пятаки! И постричь парикмахеров... Наголо! Под нулевую машинку.

Вспомнив, что не все понимают по-русски, он для убедительности снял меховую шапку и продемонстрировал новобранцам свой бритый череп.

- Полезно для здоровья и гигиены: мозгам - доступ кислорода, вшам - укрытия нет.

В заключение командир полка обогатил солдатские умы афоризмом собственного производства:

- Не волос красит человека, а любовь к Родине! Ясно?

Евреи дружно кивнули.

ПОЛКОВОЙ ЗНАМЕНОСЕЦ

Подполковник Штанько не любил терять времени зря и, слушая доклады подчиненных, одновременно брился. Вернее, не брился, а его брили. И делал это рядовой Моня Цацкес, обладатель заграничного бритвенного прибора и диплома (в рамке) известной школы фрау Тиссельгоф в городе Клайпеда (Мемель).

Моня брил подполковнику Штанько голову, взбив кисточкой горку пены и обмотав ему шею вафельным полотенцем. Все участники совещания: и командиры батальонов и рот, и начальник обозновещевого снабжения, и начфин, и помпохим, - как дети, водили глазами за бритвой, гулявшей по начальственной голове, снимая пласты мыла и обнажая сверкающий череп.

Обсуждался вопрос первостепенной важности: предстоящее вручение полку боевого знамени и подготовка подразделений к параду, который состоится по случаю столь торжественного события.