Пока Сенцов провожал на окраину поселка свою спутницу из Москвы, короткий мартовский день окончился. Рассеянный палевый свет бродившего над горизонтом солнца вновь сменила полярная темень. Правда, короткое время между облаками еще играли сполохи. Зеленые, оранжевые и красные — багрового оттенка — лучи, то дрожащими прямыми столбами, то щупальцами диковинных прожекторов, в причудливых переливах красок метались под низким сводом неба, но и их вынудило отступить плотное скопление снеговых туч.

С пригорка, вровень с крышами больших новых домов, Сенцов еще успел полюбоваться короной сияния. Осветив вершину скалистого округлого массива на западе, она отражалась в стылой воде бухты бронзовыми витками, гранатовыми и рубиновыми россыпями. Здесь-то его и приветил первый порыв шквального ветра. Он чуть не сбил созерцателя с ног, и почти мгновенно затем все закрыла угольно-черная тьма. Со следующим порывом ветра густо повалил снег и атаковал стремительными сухими крупинками. Они царапали намерзшие щеки, набивались под веки, облепляли ресницы, лезли в уши и рот, леденили незащищенную голову. Приходилось жалеть, что щегольская легкая шинель и фуражка не упрятаны в шкаф, не сменены капковым бушлатом и ушанкой. Однако Сенцов не стал сворачивать к своей квартире и продолжил прогулку. Ну и пусть надолго снежный заряд, пусть растут сугробы на улицах, пусть ветер с всем наметает завалы поперек дорог, крутыми горками запирает тропки! Не в первый раз устраивает ему Север такую встречу.

Сенцовым владело задорное чувство, когда он решил, несмотря на учащавшиеся заряды пурги, продолжать прогулку. Он по памяти определил место поворота на нижнюю дорогу и не ошибся. Но следующий порыв ветра сбил его с пути, и лишь теплое дыхание невидимого корабля помогло сообразить, как найти ступени, ведущие к первому пирсу. Он упорно кружил, нащупывая спуск в уже наметенных холмиках снега.